Й.Тиде о реформе РАН и перспективах лаборатории

Йорн Тиде признался в беседе с журналистом STRF.ru, что чувствует в России ветер перемен, который хорошо бы использовать на благо науки:

Главные задачи, которые, по мнению учёного, необходимо решить при реформировании: обеспечение более широкого доступа в науку молодёжи и устранение диспропорций в оплате труда научных сотрудников, профессоров и руководства университетов и научных организаций.

Господин Тиде, на ваш взгляд, как в идеале должна быть организована наука? Что могут сделать чиновники и сами учёные, чтобы направить развитие науки по верному пути?

– Я думаю, невозможно найти идеальную форму организации, которая была бы универсальна, подходила бы для любой страны. Каждое государство должно искать свой собственный путь, чтобы решать, в какой мере и по каким направлениям развивать науку. В принятии решений в этой области правительства должны советоваться с ведущими исследовательскими организациями и поддерживать через госзаказ научные, по большей части прикладного характера, проекты. Во всех крупных отраслях промышленности должны развиваться специализированные научно-исследовательские структуры.

Что же касается чисто фундаментальной науки, то спектр её направлений в разных странах всегда будет различным. Однако везде успешная исследовательская система гарантирует учёным (и университетам, научным организациям) определённые привилегии, а также право самоконтроля и необходимое финансирование. Результаты фундаментальных исследований должны быть опубликованы в журналах, которые читает не только администрация, но и научные конкуренты авторов этих статей.

Конечно же, условия труда в науке должны быть привлекательными, чтобы лучшие, наиболее мотивированные представители молодого поколения выбирали научную карьеру. Для этого нужны простой, понятный по характеру и методам работы менеджмент, достойная зарплата, современная организация рабочих мест и хорошая инфраструктура.

Должен заметить, что Россия проходит быструю фазу подъёма, отчасти я чувствую это и на собственном опыте. Однако её научную структуру, инфраструктуру (включая многие здания, по меньшей мере университетские) нужно по возможности скорее, но, конечно же, в разумный промежуток времени, приспособить к современным требованиям. Процесс изменений при этом должен быть понятным и контролируемым. Цели, которых, на мой взгляд, в первую очередь следует добиваться при реформировании российской науки, – обеспечение более широкого доступа в науку молодёжи, решение проблемы несоразмерно низкой оплаты научных сотрудников, профессуры, сильно контрастирующей с радикально высокими зарплатами руководства университетов и институтов.

Чтобы провести эти реформы, потребуется определённое время, терпение и деньги, а также чёткое видение того, как должны происходить изменения. Причём – лично моё впечатление – в России есть и деньги на эти цели, и понимание развития реформ.

Наверняка вы осведомлены о реформе Российской академии наук. Что думаете об этом?

– Я знаю об этом только то, что публично обсуждается, и у меня нет возможности проверить правдивость этой информации. История РАН насчитывает 300 лет, эта структура достойна уважения, пользуется авторитетом, в том числе за рубежом. Я знаком со многими академиками, получившими большое признание за свои научные заслуги.

Все понимают, что сейчас наступило время больших возможностей для научных организаций, и эти организации действительно должны требовать позитивных перемен, которыми в целом охвачена Россия.Новый президент РАН ещё во время своей предвыборной кампании говорил о необходимых реформах, и все их, наверное, ждали, но предложенный проект закона застал учёных врасплох. Я не очень хорошо знаком с сельскохозяйственной и медицинской академиями, не могу дать оценку их квалификации, но понимаю, что их слияние с РАН полностью изменит баланс научных сил в стране. Мне кажется, это весьма спорный шаг, также как приравнивание членкоров к действительным членам РАН и вопросы о передаче академических институтов и земельных участков в ведение другого органа.

Любое реформирование стоит денег, а учитывая существующее недофинансирование институтов, непонятно, есть ли деньги в российском бюджете на проведение качественных изменений в системе организации науки. Я не думаю, что Россия, уклоняясь от хорошей финансовой поддержки РАН и университетов, сопоставимой с финансированием аналогичных организаций западных стран, может сравняться с этими странами по научным результатам. Если хотите быть конкурентоспособными, нужно для этого создавать предпосылки.

Скорость, с которой реформа стала продвигаться, удивляет, так как предложенный закон не был согласован с РАН и открыто не обсуждался. Но мне хочется верить, что господствующие сейчас настроения негодования и протеста в среде учёных перейдут в устойчивую позицию, отражающую заинтересованность в необходимых изменениях и надежду на позитивные преобразования. Только с такой мотивацией можно пройти этот сложный путь.

Ваш мегагрант закончился в прошлом году. Собираетесь ли вы продолжать свои исследования в России? Что будет с лабораторией, которую вы начали создавать в СПбГУ?

– Да, мегагрант закончился в 2012 году, почему его не продлили, мне неизвестно, мы не получили этому объяснений. Формирование лаборатории, которую мы должны были создать на эти деньги, завершилось в апреле 2013 года, но закупленное на этот грант современное оборудование можно было ещё доукомплектовывать. СПбГУ это профинансировал, и наконец мы можем проводить запланированные исследования по истории реки Лены, опираясь на образцы, которые собирали с 2011 по 2013 год. Однако эти измерения также стоят денег, которых нам едва хватает, – СПбГУ помогает нам, насколько позволяют ограниченные ресурсы вуза. К сожалению, этих средств недостаточно для нормальной поддержки молодых российских учёных, что, на мой взгляд, очень скверно. Мы не собираемся сворачивать работу, прекрасно сотрудничаем с российскими коллегами, развиваем контакты с несколькими немецкими организациями. Но изначально этот проект был чисто российским, поэтому немецкие фонды не имеют большой мотивации давать на него деньги. Однако мы попытаемся сделать всё для того, чтобы начатые исследования продолжались. Вы сами всё видите: здесь смесь многообещающих и не очень хороших перспектив.

Быкова Наталья, strf.ru

P.S. Также профессор тиде подписал открытое письмо в поддержку РАН.

Добавить комментарий